Когда в прошлом месяце я вошёл в большой зал в Киеве, где вот-вот должен был начаться форум «Вера и свобода», у меня стало нарастать чувство тревоги.
В этом мероприятии, позиционируемом как «платформа для объединения консервативных американских политических лидеров и христианских организаций», приняли участие более тысячи человек из более чем 50 стран. В приглашении предлагался консервативный подход к восстановлению Украины, основанный на трёх столпах: «национальная безопасность, рыночная экономика и вера».
Неприятные воспоминания о прошлогоднем мероприятии «Альянса за ответственное гражданство» (Alliance for Responsible Citizenship) в Лондоне вызвали у меня опасения, что мне, возможно, предстоит очередная передозировка этого нечестивого коктейля из консерватизма и христианства.
Но, к счастью, я обнаружил, что со многим из того, о чём говорили докладчики, — в том числе бывший вице-президент Майк Пенс, Кит Келлог и другие представители США, а также Кирилл Буданов, глава администрации президента Зеленского, — я полностью солидарен. Пенс говорил о свободе в теологических терминах, отмечая, что последнее слово принадлежит не тирану, а Богу. Буданов представил борьбу Украины как процесс, связанный не только с национальной безопасностью, но и с духовным и нравственным обновлением.
Однако меня до сих пор передергивает, когда я слышу, как слова «христианин» и «консерватор» употребляются вместе. Употребление слова, обретшего определённый смысл в контексте «культурных войн» в США, и его перенос в постсоветскую Украину вызывает вопрос: что именно из украинских традиций и истории мы хотим «законсервировать»? Коммунизм и атеизм? Авторитаризм, коррупцию и менталитет «гомо советикус»?
Консерватор?
Так что же подразумевалось под термином «консерватизм»? Эдмунда Бёрка часто считают идеологическим отцом современного консерватизма. Однако Бёрк был вигом, а не тори, и признание его «основателем консерватизма» в значительной степени сформировалось уже после его смерти.
Основная идея Бёрка заключалась в том, что институты, обычаи и традиции являются носителем накопленного опыта. Поэтому изменения, как правило, должны носить осмотрительный и поэтапный характер, а не революционный. Бёрк не был противником реформ; более того, он считал, что общество, неспособное к самореформированию, не сможет сохранить себя.
В этом есть мудрость. Но Бёрк также ставит перед христианами вопрос: что происходит, когда унаследованное само по себе нуждается в радикальном исправлении? Традиция может сохранять мудрость. Но она может также сохранять несправедливость, лицемерие или привилегии.
Христианство часто ассоциируется с политическим консерватизмом. Но был ли Иисус на самом деле консерватором?! Его убили за то, что Он был слишком консервативен? Нет, Его убили за то, что Он был слишком радикален! Его распятия требовали религиозные консерваторы, а не безбожные атеисты. От Него хотели избавиться люди, глубоко приверженные сохранению религиозных традиций и социальных границ.
Слово «радикальный» не означает «безрассудный» или «революционный». Иисус добирался до «radix» — сути вещей. Исходя из этого, Он бросал вызов устоявшимся нормам того времени. Он исцелял в субботу. Он прикасался к прокаженным. Он обедал с грешниками. Он принимал чужаков. Он противостоял религиозному лицемерию. Он ставил милосердие выше ритуалов. Он провозглашал, что последние могут стать первыми и что величие заключается не в том, чтобы властвовать, а в том, чтобы служить.
Верен?
Дональд Трамп олицетворяет консерватизм, кардинально отличающийся от консерватизма Бёрка. Он сочетает традиционные социальные и религиозные мотивы с популистским национализмом, ограничительной иммиграционной политикой, экономическим протекционизмом и концепцией национальных интересов «Америка прежде всего». В программе Республиканской партии на 2024 год прямо предусмотрены меры по усилению безопасности границ, массовые депортации, защита американских рабочих, введение пошлин и решительное отстаивание американского суверенитета. Политика Трампа носит скорее разрушительный, чем просто консервативный характер.
Большую часть этого называют консервативным. Однако это не просто «бёркианство». Бёрк с недоверием относился к попыткам перестроить политическую жизнь посредством идеологической мобилизации и делал акцент на унаследованных институтах, благоразумии и постепенных изменениях.
Владимир Путин олицетворяет иную форму современного консерватизма. Его режим открыто позиционирует Россию как защитницу «традиционных духовных и нравственных ценностей». Российская государственная политика относит к традиционным ценностям страны патриотизм, семью, историческую преемственность, солидарность и роль православия в российской истории, в то же время представляя определённые западные культурные влияния как угрозы. При этом именно Путин несет ответственность за повреждение или разрушение более 800 церквей и синагог на оккупированной территории Украины, а также за заключение в тюрьмы, пытки и убийства сотен пасторов и христианских служителей.
Таким образом, и Трамп, и Путин могут найти поддержку у людей, которые ценят семью, веру, нацию, традиции и общественный порядок. Однако традиционные ценности и Евангелие — не синонимы. Опасность возникает тогда, когда христианство начинают отождествлять с политическим проектом, главная цель которого — сохранение определенного культурного уклада.
Следовать за Иисусом не может означать просто сохранение того, что было передано нам. Это также не означает слепое принятие всех модных нововведений. Иисус пришёл не для того, чтобы сохранить устоявшийся порядок. Он объявил о пришествии Царства Божьего.
И это Царство делает относительным любое земное царство — в том числе и «христианские». Нация не является высшей ценностью. Политическая партия не является высшей ценностью. Культурная традиция не является высшей ценностью. Экономическое процветание не является высшей ценностью. Власть не является высшей ценностью. Главный вопрос заключается в следующем: что остается верным Богу?
Да, Иисус был консервативен в вопросах, касающихся Бога. Но он был радикально революционен по отношению ко всему, что стояло на пути Божьего дела.
И его последователи заслужили репутацию тех, кто «переворачивает мир с ног на голову».
До следующей недели,
