Чудо всемирного братства в нашем раздробленном, поляризованном и охваченном войнами мире совершил один из величайших общих языков человечества — футбол.
Каждые четыре года миллиарды людей вместе смотрят чемпионат мира по футболу. Семьи, которые редко сходятся во мнениях по поводу политики, болеют вместе. Дети в отдалённых деревнях, где нет стабильного электроснабжения, следят за счётом на мобильных телефонах. Страны, конфликтующие на дипломатической арене, пожимают друг другу руки перед началом матча.
Те из нас, кто не является футбольными болельщиками, вполне могут быть недовольны тем, что телевизионные новости заполнены репортажами о 22 мужчинах, гоняющих мяч по полю где-то по ту сторону огромного океана. Первые полосы газет пестрят надоедливыми отчётами о матчах. Разговоры в офисах вращаются вокруг (незабитых) голов, игроков, судей и прогнозов, оставляя в стороне тех, кто не интересуется футболом. Вполне справедливо задаться вопросом, почему футболу уделяется столько эфирного времени, тогда как такие трагедии, как землетрясение в Венесуэле, оттесняются на второй план.
Ведь возникает чувство сильного дискомфорта, когда развлечения, кажется, затмевают человеческие страдания. Новостные агентства обязаны освещать события, влияющие на жизни людей, особенно те, что связаны со смертью, вынужденным переселением и несправедливостью. Наше сострадание не должно зависеть от телевизионных рейтингов. Если футбол вытесняет заботу о наших ближних, значит, наши приоритеты исказились. Войны в Украине и на Ближнем Востоке продолжаются. Беженцы по-прежнему бегут от невыносимых условий жизни на родине в поисках лучшего будущего в других странах. Стихийные бедствия не ждут, пока завершатся финальные матчи.
Таким образом, хотя вполне уместно ставить под сомнение приоритеты средств массовой информации, есть ещё один аспект, над которым стоит задуматься: это способность футбола наводить мосты между культурами и народами в разделенном мире.
Задумайтесь о том, что происходит перед каждым международным матчем. Игроки, представляющие разные истории, языки, религии и политические системы, выстраиваются в одну линию. Звучат национальные гимны. Спортсмены обмениваются рукопожатиями. Соревнование начинается, но в рамках общепринятых правил. Победу празднуют, а поражение, в идеале, принимают с достоинством. Соперничество существует без войны.
Не то чтобы футбол всегда соответствовал этому идеалу. Хулиганство, расизм, коррупция и чрезмерный национализм — явления, которые встречаются слишком часто. Коммерческие интересы могут взять верх над спортивными ценностями. Тем не менее эта игра постоянно открывает возможности не только соперничать, но и примиряться.
Мир без спорта?
Представьте себе на мгновение мир без организованного спорта: мир, в котором, возможно, царили бы банды, политический экстремизм, интернет-сообщества, объединяющие людей на основе обиды, уличное насилие и деструктивные формы поиска острых ощущений. Обществам всегда были нужны способы направлять в нужное русло стремление молодых мужчин, чтобы те могли реализовать свой избыток физической энергии, соревновательный дух, склонностью к риску и погоню за статусом.
Спорт — один из важнейших «цивилизационных институтов» человечества. Ведь помимо развлечения он выполняет ряд социальных функций, особенно для молодых мужчин. Командные виды спорта учат тому, как подчиняться авторитету (тренера/арбитра), как пожертвовать личной славой ради команды, как проигрывать без чувства унижения, как соревноваться без ненависти и как уважать соперника. Нам, людям, нужны чувство принадлежности, вызовы, признание, физическая самореализация, общие истории, герои и ритуалы. Спорт стал одним из самых эффективных в мире способов удовлетворения этих потребностей.
Многие из основателей современного футбола были христианскими реформаторами XIX века в Англии. В частности, лидеры общенационального движения воскресных школ понимали, как спорт формирует характер. Они осознавали, что молодым людям нужно нечто большее, чем просто знания и правила; им нужны сообщества, в которых на практике воплощаются добродетели. Это явление получило название «мускулистое христианство»: убеждение в том, что физическое здоровье, нравственная целостность и духовная зрелость неразрывно связаны между собой. Футбольное поле стало, в некотором смысле, ещё одним учебным классом.
Христианские корни
Например, клуб «Астон Вилла» был основан в 1874 году прихожанами Веслианской капеллы «Вилла-Кросс» в Бирмингеме. Футбольный клуб «Вулверхэмптон Уондерерс» возник в 1877 году при церкви Святого Луки. Клуб «Эвертон» (1878) возник на базе методистской церкви Святого Доминго в Ливерпуле. Церковь Святого Марка в промышленном районе Манчестера положила начало клубу «Манчестер Сити» в 1880 году. Футбольный клуб «Тоттенхэм Хотспур» был основан в 1882 году при библейском кружке церкви Всех Святых в Тоттенхэме. Клуб «Саутгемптон» был основан в 1885 году на базе церкви Святой Марии в Саутгемптоне.
Футбол так прочно укоренился в британских рабочих кварталах благодаря тому, что там существовали молельни, воскресные школы, приходские залы и молодые люди, ищущие место, где они могли бы почувствовать себя частью сообщества, — и это задолго до появления профессиональных клубов, стадионов и телевизионных контрактов.
Со временем эти явно христианские корни постепенно стирались из общественной памяти. Футбол становился коммерческим, глобальным и всё более светским. Однако основная идея оставалась на удивление неизменной: люди из разных слоёв общества могут соревноваться в рамках общих правил, подчиняться одному и тому же судье и вести жёсткую борьбу, не становясь при этом врагами.
Это немалое достижение.
Мы все стремимся принадлежать к чему-то. Мы ищем идентичности, выходящие за пределы нас самих — семьи, города, нации и, в конечном счёте, само человечество. Международный спорт позволяет нам радоваться своей самобытности, одновременно признавая, что мы все — члены большой человеческой семьи. Это одно из немногих глобальных событий, в ходе которого миллиарды людей с удовольствием уделяют внимание одной и той же истории одновременно.
Это напоминает нам о том, что мы все принадлежим к одной человеческой семье.
До следующей недели,
