Сегодняшнее 250-летие американской независимости — это подходящий повод для размышлений о пути человечества от зависимости к независимости и далее к взаимозависимости — между отдельными людьми, сообществами и нациями.
Многие американцы задаются вопросом о будущем своей демократии. Украинцы борются за свою независимость от имперской России. Британцы спустя десять лет после «Брексита» ставят под сомнение его целесообразность. А лидеры Европейского союза обсуждают все «за» и «против» расширения.
Сейчас самое время задаться вопросом: чему нам следует поучиться у этого замечательного американского эксперимента не только в плане обретения независимости, но и в плане взаимозависимости. Ведь независимость — это не вершина зрелости. В современной западной культуре, прославляющей радикальную автономию, свобода приравнивается к полному самоопределению. Однако, как ни парадоксально, позиция «мне никто не нужен» зачастую приводит к одиночеству и различным формам зависимости.
Как и в случае с народами, каждому из нас приходится учиться достигать личной зрелости. Мы начинаем с зависимости от родителей и, в частности, от семьи, а затем, в подростковом возрасте, учимся самостоятельности, принимая на себя ответственность за себя. Нам необходимо стать зрелыми, взаимозависимыми личностями, способными жить самостоятельно, но при этом выбирающими взаимоотношения, основанные на взаимности; умеющими как давать, так и принимать; не контролировать других і не быть контролируемыми.
Божественный замысел в отношении всего человеческого рода заключается в том, чтобы отдельные люди, сообщества и нации поддерживали правильные взаимоотношения друг с другом. Ни одно современное государство не способно в одиночку полностью контролировать финансовые рынки, миграцию, энергетическую безопасность, климат, цифровые технологии, организованную преступность или военные угрозы.
Как жить вместе
День Независимости точно так же можно было бы назвать Днём взаимозависимости. Ведь тринадцати первым американским колониям пришлось найти способ сосуществовать после обретения независимости от Британской империи — не превратившись ни в тринадцать отдельных государств, ни в новую централизованную империю. Их эксперимент увенчался успехом, поскольку им удалось создать основу для здоровой взаимозависимости между собой, несмотря на религиозное разнообразие.
Массачусетс имел глубокие пуританские корни. Вирджиния была преимущественно англиканской. Пенсильвания была основана Уильямом Пенном как убежище для квакеров и других инакомыслящих. Мэриленд изначально создавался как пристанище для английских католиков. Род-Айленд, основанный бывшим баптистом Роджером Уильямсом, стал новаторским экспериментом в области религиозной свободы. Нью-Йорк унаследовал голландские традиции относительного религиозного плюрализма.
Создать единую национальную церковь было практически невозможно. Поэтому основатели стремились к созданию такого политического устройства, в котором различные христианские традиции — а впоследствии и представители других конфессий, а также неверующие — могли бы мирно сосуществовать. Разработанное ими решение опиралось на несколько направлений европейской мысли.
Протестантская Реформация подчеркивала достоинство и ответственность индивидуальной совести перед Богом. Голландская Республика продемонстрировала, что относительно плюралистическое общество может процветать как в экономическом, так и в политическом плане. Английская конституционная традиция внесла вклад в развитие идей верховенства закона и ограниченной власти. Деятели эпохи Просвещения, такие как Джон Локк, сформулировали теории естественных прав и власти, основанной на согласии. Затем эти идеи были воплощены в рамках, если можно так выразиться, «европейского» эксперимента за океаном — в особом контексте Северной Америки.
Одним из ключевых принципов было отделение церкви от государства. Это не означало строгого исключения религии из общественной жизни, как часто полагают сегодня. Однако этот принцип бросал вызов распространенному в Европе представлению о том, что политическое единство требует религиозного единства. Под влиянием таких реформаторов, как Жан Кальвин, они пришли к выводу, что различные институты обладают отдельными, данными Богом полномочиями. Правительство не может контролировать церковь. Точно так же ни одна конфессия не может подчинить себе правительство. Оба института сохраняют свою собственную власть.
Более поздние мыслители, такие как Абрахам Кёйпер, называли это «суверенитетом сфер». Церковь и государство должны были быть институционально независимыми, чтобы взаимодействовать без доминирования одной стороны над другой. С точки зрения взаимоотношений они стремились к взаимозависимости — ни к слиянию, ни к враждебности.
Мы все можем извлечь уроки из замечательного опыта становления США, поскольку в нем удалось совместить как политическую независимость от имперского господства, так и конституционную взаимозависимость суверенных штатов. Свобода ограничивалась законом и моральной ответственностью.
Свобода — это взаимосвязь
Текущий европейский проект взаимозависимости между странами с долгой и сложной историей в некотором смысле отражает первоначальный американский проект объединения тринадцати штатов. День Европы, отмечаемый 9 мая, по сути является Днём взаимозависимости Европы. Возможно, Европе предстоит заново осознать, что для успешной взаимозависимости необходимы сильная местная идентичность, демократическая легитимность и добровольное согласие государств-членов, а не бюрократическая централизация. Британцы переосмысливают представление о том, что суверенитет означает свободу от взаимозависимости. Следите за развитием событий.
Здоровое будущее Америки требует нового осознания того, что свобода зависит от институтов, которые сдерживают друг друга, а не от силы отдельного лидера. После Второй мировой войны Америка стала пионером в продвижении на мировой арене таких институтов взаимозависимости, как ООН, НАТО, ВОЗ и другие. Возврат к независимости и изоляционизму — не путь к миру. Несмотря на заявления о том, что, благодаря собственной военной мощи, Америка ни в ком не нуждается, её самостоятельные действия в нынешнем конфликте с Ираном уже выявили уязвимость, которая очевидна для большей части мира.
Украина борется за независимость от авторитарного правления Кремля, одновременно налаживая прочные взаимозависимые связи с европейскими союзниками, которые постепенно осознают необходимость наличия сильной и стойкой Украины. Однако для обеспечения её будущего как государства потребуется постоянное развитие национальных институтов, основанных на доверии и взаимной подотчётности.
Здоровые общества, в том числе международное сообщество, больше похожи на живые организмы, чем на механические системы: каждая часть обладает целостностью, но ни одна из них не может процветать в изоляции. Нам всем нужно понять, что свобода — это взаимосвязь.
До следующей недели,
